Рашни боло — один из самых высоких и отдаленных кишлаков Хафткуля. Приехали мы сюда, чтобы познакомиться с местным «пахлавоном». Об этом богатыре здесь когда-то ходила слава. Рассказывают, что он в одиночку мог разгрузить до 70 тонн груза. Сегодня ему 72 года, и два года назад у него родился долгожданный сын.
Опасная дорога
Мы уже рассказывали историю Нигины Мукимовой из кишлака Падруд на Семи озерах в Пенджикентском районе. В этой поездке местные жители рассказали нам еще об одном интересном человеке, с которым нам захотелось познакомиться.
Он живет в кишлаке Рашни боло — одном из самых отдаленных кишлаков джамоата Шинг, расположенном между шестым и седьмым озерами Маргузорского каскада.
На три дня нашей поездки мы расположились в одном из гостевых домов у четвертого озера Нофин. До каждого из озер можно добраться пешком — именно так маршрут Хафткуля проходят многие иностранные туристы, чтобы насладиться красотами местности.
Но мы были не налегке — приехали с небольшими подарками для местных жителей и на нашу удачу нашлась машина.
Водитель — таксист из Пенджикента, который регулярно привозит сюда туристов, согласился отвезти нас до кишлака Рашни боло.
На самом деле, идти пешком здесь, кажется, безопаснее, чем ехать на машине. Дорога временами становится настолько узкой, что места хватает только для одного автомобиля. С одной стороны — скала, с другой — крутой обрыв. Зрелище не для слабонервных. Поэтому меньше всего хочется попасть на таком участке на встречную машину. Но именно это с нами и произошло.
— Эх, не успели! — вскрикнул водитель, увидев то, чего мы меньше всего ожидали.
Навстречу нам ехал камаз, а следом за ним еще несколько машин. Опытный водитель быстро оценил ситуацию. Выход был один — сдавать назад до места, где дорога становилась шире.
Машина поползла задним ходом. Мы молчали и старались лишний раз не двигаться, мысленно помогая ему удержать машину на дороге.
Наконец показался широкий участок. Мы все аж вскрикнули от радости. Свернув в сторону и пропустив машины, продолжили путь.
В такие моменты особенно понимаешь, насколько важен опыт водителя, который знает специфику этой местности.
Шестое озеро Маргузор — самое крупное озеро. Дальше дорога поднимается к Хазорчашме — самому верхнему, седьмому озеру.
По дороге нам встречаются немногочисленные местные жители. Сама дорога постоянно вьется, повторяя изгибы гор, и постепенно приводит нас к Рашни боло.
72-летний «молодой» отец
Люди, которых мы встречаем в кишлаке, украдкой и с интересом рассматривают нас — туристы здесь, похоже, не такие частые гости.
Молва, что в кишлак пришли «иноземцы», расходится молниеносно, и на наших глазах народ начинает появляться со всех сторон. Кто-то просто наблюдает издалека украдкой, кто-то подходит поближе.
Среди них вскоре оказывается и наш герой. Почему его называют пахлавоном, становится понятно почти сразу — крепко сложенный, с широкими плечами.
Мы раздаем гостинцы местным жителям, а Худойберди Муродалиев приглашает нас к себе в дом.
— Только не обращайте внимания на беспорядок. Без жены сложно, она сейчас высоко в горах на пастбище, — говорит хозяин дома.
Для местных жителей такие летние выезды на пастбища — обычная часть жизни. Из-за дефицита земли те, у кого есть скот, летом уходят высоко в горы в поисках пастбищ и остаются там с июля по сентябрь. Живут во времянках — самодельных глиняных домиках. Женщины доят коров, делают каймак и курут, а затем продают их.
У Худойберди хозяйство небольшое: одна корова, одна коза и осел.
— Жена там с моими старшими взрослыми дочерьми и маленьким сыном, — продолжает Худойберди.
— А сколько лет вашему сыну? — переспрашиваем мы.
— Два года.
— Внуку, наверное? – уточняем мы, думая, что ослышались.
Худойберди смеется:
— Нет, сыну.
— А сколько вам лет? — спрашиваем с еще большим удивлением.
— Семьдесят два.
— Сколько?! — мы уже не пытаемся сдерживать эмоции.
Худойберди женат во второй раз. Первая жена, от которой у него три уже взрослые замужние дочери, умерла от болезни. Второй жене сейчас 48 лет.
— Что это? Чистый горный воздух? Родниковая вода? — шутим мы, пытаясь найти объяснение. – Наверняка у вас и внуки есть?
— Есть, девять! — смеется мужчина.
Когда сил было хоть отбавляй
Сам Худойберди, кажется, не считает себя богатырем и удивляется, когда мы говорим ему, что местные называют его «пахлавоном».
— Наверное, потому что в молодости я один разгружал по 60-70 тонн груза, — смеется он.
В молодости Худойберди и правда много работал физически. Он уезжал на заработки в Самарканд и Кашкадарью, работал там грузчиком — разгружал цемент, брусья и песок. В 1975 году отслужил в Чите, а после еще два года работал в строительной бригаде. Там строили дома, и он снова был разнорабочим.
— В нашей бригаде тогда работало всего 10-12 таджиков. Именно там я и научился говорить по-русски, — рассказывает Худойберди.
В те годы из Самарканда в ближайшие таджикские кишлаки специально приезжали за крепкими парнями. Их приглашали на работу туда, где требовались сильные руки. Тогда Худойберди весил около ста килограммов. Два месяца работал, затем на десять дней возвращался домой, и снова уезжал.
— Когда уезжал домой, все ждали, когда вернусь обратно на работу. Нам платили по 500-600 рублей. Так продолжалось до распада Союза, — вспоминает он.
После работы стало меньше. В 2005 году Худойберди снова уехал на заработки в Россию, где полтора года проработал на стройке. Но работодатели начали задерживать зарплату, и в итоге он вернулся домой.
Жизнь в Рашни боло
В кишлаке живет около ста семей. Имеются две школы, одну построили относительно недавно. В строительстве помогал и Худойберди. Также в кишлаке действует небольшой медпункт.
Многие мужчины здесь уезжают на заработки, но Худойберди говорит, что сам уже не хочет оставлять семью. После возвращения с миграции он работал сторожем в местной школе, брался и за другие небольшие работы.
Земли всего одна сотка, но и с нее он старается получить урожай. За сезон собирает около двух мешков картофеля. В саду растут грецкие орехи, абрикосы и яблоки.
— Я не могу и не хочу отсюда уезжать, чтобы где-то работать. Слава Всевышнему, на жизнь хватает. Силы уже не те, да и сын маленький растет. Хочу наслаждаться им, пока он в таком возрасте. Жду не дождусь, когда жена вернется из летних пастбищ, — говорит Худойберди.
Среди каменных великанов
Попрощавшись с нашим героем, мы покидаем кишлак. Он настолько живописный и самобытный, что наши телефоны почти не перестают щелкать — кадр за кадром.
Выйдя к дороге, мы снова и снова останавливаем взгляд на окружающей местности. Наше внимание привлекают огромные валуны, которые, видимо, когда-то сорвались с гор и застыли там, где находятся сейчас.
Один из них остановился прямо посреди реки, сделав и без того живописный пейзаж еще красочнее. Другой гигант каким-то чудом удержался на склоне горы. Когда проходишь под этим каменным великаном, становится немного не по себе. Но что не сделаешь ради эффектных фото и видео.
Остановившись рядом с этой огромной глыбой, мы замечаем еще одну необычную вещь. Шум реки отражается от камня, и, кажется, будто слышишь ее не снаружи, а прямо внутри. Что-то похожее происходит, когда прикладываешь ракушку к уху.
Пройдя пару километров, слышим звук приближающейся машины. Здесь они проезжают не так часто. Но у водителей будто есть негласное правило — если в машине есть свободные места, остановиться и подобрать путников. Этот путь можно пройти пешком, но уже начинает смеркаться, поэтому мы голосуем машину, и водитель останавливается.
Добравшись до гостевого дома, с большим аппетитом принимаемся за ужин. В этот раз хозяин приготовил очень вкусный плов. Наслаждаемся вечерней горной прохладой и обсуждаем события прошедшего дня.
